Неточные совпадения
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими
местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет
избрать наконец
место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Я пошла на речку быструю,
Избрала я
место тихое
У ракитова куста.
Села я на серый камушек,
Подперла рукой головушку,
Зарыдала, сирота!
Громко я звала родителя:
Ты приди, заступник батюшка!
Посмотри на дочь любимую…
Понапрасну я звала.
Нет великой оборонушки!
Рано гостья бесподсудная,
Бесплемянная, безродная,
Смерть родного унесла!
Покуда Тимофеевна
С хозяйством управлялася,
Крестьяне
место знатное
Избрали за избой:
Тут рига, конопляники,
Два стога здоровенные,
Богатый огород.
И дуб тут рос — дубов краса.
Под ним присели странники:
«Эй, скатерть самобраная,
Попотчуй мужиков».
Избрав у корня высокого дуба тенистое и ровное
место, я лег на траву, усадил подле себя Жирана и начал ожидать.
Поселенцы, по обыкновению, покинули свои
места, угнали скот, и кто мог, бежал дальше от границ Кафрарии. Вся пограничная черта представляла одну картину общего движения. Некоторые из фермеров собирались толпами и укреплялись лагерем в поле или
избирали убежищем укрепленную ферму.
Мы спросили, зачем он
избрал мыс Доброй Надежды, а не другое
место для отдыха.
Ипатовцы для своих конспиративных заседаний
избрали самое удобное
место — трактир «Ад», где никто не мешал им собираться в сокровенных «адских кузницах». Вот по имени этого притона группа ишутинцев и назвала себя «Ад».
Казалось, природа нарочно
избрала эти
места для того, чтобы показать, какова может быть производительная сила земли.
Существует мнение, что мысль
избрать это
место для ссыльной колонии пришла впервые самим каторжным: будто бы некий Иван Лапшин, осужденный за отцеубийство и отбывавший каторгу в г. Николаевске, попросил у местных властей позволения переселиться на Сахалин и в сентябре 1858 г. был доставлен сюда.
— Побывайте в степях, посмотрите, — молвил Василий Борисыч. — Да… Вот что я вам, Михайло Васильич, скажу, — продолжал он, возвыся голос, — когда Христос сошел на землю и принял на себя знак рабий, восхотел он, Владыко, бедность и нищету освятить. Того ради
избрал для своего рождества самое бедное
место, какое было тогда на земле. И родился Царь Небесный в тесном грязном вертепе среди скотов бессловесных… Поди теперь в наши степи — что ни дом, то вертеп Вифлеемский.
В одной повести
местом действия
избрал он Америку; обстановка была роскошная; американская природа, горы, и среди всего этого изгнанник, похитивший свою возлюбленную.
Начался выбор присяжных заседателей и они,
избрав старшину, заняли свои
места.
Из игроков остались на своих
местах только Лябьев, что-то такое задумчиво маравший на столе мелом, Феодосий Гаврилыч, обыкновенно никогда и нигде не трогавшийся с того
места, которое себе
избирал, и Калмык, подсевший тоже к их столу.
Местом для ложи он
избрал большую гостиную, потом предложил gnadige Frau и Антипу Ильичу принять звание надзирателей, а последнему, сверх того, поручил быть обрядоначальником.
Все, разумеется, изъявили на это согласие, и через неделю же Вибель прислал откупщику мало что разрешение от Кавинина, но благодарность, что для своего милого удовольствия они
избрали его садик, в который Рамзаев не замедлил отправить всякого рода яства и пития с приказанием устроить на самом красивом
месте сада две платформы: одну для танцующих, а другую для музыкантов и хора певцов, а также развесить по главным аллеям бумажные фонарики и шкалики из разноцветного стекла для иллюминации.
Положив основание художественной части Эрмитажа, государыня
избрала его
местом отдохновения в часы, свободные от государственных занятий.
На сей-то реке, в пятнадцатом столетии, явились донские казаки, разъезжавшие по Хвалынскому морю. Они зимовали на ее берегах, в то время еще покрытых лесом и безопасных по своему уединению; весною снова пускались в море, разбойничали до глубокой осени и к зиме возвращались на Яик. Подаваясь всё вверх с одного
места на другое, наконец они
избрали себе постоянным пребыванием урочище Коловратное в шестидесяти верстах от нынешнего Уральска.
Избери-ка ты себе
место и расти на нем свой разум.
Не считая себя вправе занимать
места в правительственных учреждениях, мы точно так же не считаем себя вправе и
избирать на эти
места других лиц. Мы также считаем себя не вправе судиться с людьми, чтобы заставить их возвратить взятое у нас. Мы считаем, что мы обязаны отдать и кафтан тому, кто взял нашу рубашку, но никак не подвергать его насилию. Мф. V, 40.
Пришли музыканты, прогнали девчат. Зазвенели звонки. Отдернулся занавес. Длинный стол под красной скатертью, большой графин с сверкающей под лампочкою водой. Как раз над графином — продолговатое, ясноглазое лицо Гриши Камышова, секретаря комсомольского комитета. Он встал, объявил собрание открытым, предложил
избрать президиум. Избранные рабочие, работницы и пионеры заняли
места на сцене.
Местами отдохновения и сна они
избрали камни, одиноко торчащие из воды, и такие карнизы, куда не могут забраться хорьки.
Оставался вопрос, кого
избрать на
место барона Гомпеша.
7) Членам сих комиссий предоставить: а) определять степень благонадежности обывателей; б) делать обыски, выемки и облавы, и вообще испытывать; в) удалять вредных и неблагонадежных людей, преимущественно
избирая для поселения
места необитаемые и ближайшие к Ледовитому океану...
Миняй повел их в горы,
избирая более легкие для восхода
места, Ермак и Иван Кольцо еле карабкались, по, казалось им, совершенно отвесным утесам. Но наконец они вслед за своим проводником добрались до вершины и остановились зачарованные. Перед ними расстилалась Сибирь — громадная равнина, покрытая зеленым лесом и перерезанная там и сям серебряными лентами рек.
В Белоруссии, в Литве, сколько знаю, для церквей и костелов
избирают плоские, низменные
места, в котловинах, так что они издали не видны.
На случай вопроса, почему
избрал я сценой для русского исторического романа Лифляндию, которой одно имя звучит уже иноземным, скажу, что ни одна страна в России не представляет народному романисту приятнейшего и выгоднейшего
места действия.
—
Место свято пусто не живет, да и верующие в него тоже. Духовные сановники вскоре всем собором
избрали на упразднившееся
место в московские пастыри суздальского святителя Филиппа. Этот муж, разумный и красноречивый, силой слова разогнал во имя Божье эту челядь, а нас просветил надеждой, проповедуя об испытании и покорности рабов земных Отцу нашему небесному, чадолюбивому.
Печорину пришлось сидеть наискось противу княгини Веры Дмитриевны, сосед его по левую руку был какой-то рыжий господин, увешанный крестами, который ездил к ним в дом только на званые обеды, по правую же сторону Печорина сидела дама лет 30-ти, чрезвычайно свежая и моложавая, в малиновом токе, с перьями, и с гордым видом, потому что она слыла неприступною добродетелью. Из этого мы видим, что Печорин, как хозяин,
избрал самое дурное
место за столом.
На
место Филиппа царь немедленно
избрал нового митрополита — троицкого архимандрита Кирилла, инока доброго, но слабодушного и безмолвного, — так, по крайней мере, описывают его современники.
Не могу теперь ясно ответить, почему сельские женщины и в городах
местами своих жертвоприношений
избирали «колодцы», у которых они и собирались и стояли кучками с сумерек.
—
Место свято пусто не живет, да и верующие в него тоже. Духовные сановники вскоре всем собором
избрали на упразднившееся
место в московские пастыри суздальского святителя Филиппа. Этот муж, разумный и красноглаголивый, силою слова своего разогнал во имя Божие эту челядь, а нас просветил надеждою, проповедуя об испытании и покорности рабов земных Отцу нашему Небесному, чадолюбивому.
Феона. Да уж верно, коли я говорю. Не в первый раз ему Москву-то страмить. Он, было, и за богатеньких брался, ума-то у него хватало, да
местах в трех карету подали; вот теперь уж другое грезит. «
Изберу я себе из бедных, говорит, повиднее. Ей моего благодеяния всю жизнь не забыть, да и я от ее родных что поклонов земных увижу! Девка-то девкой, да и поломаюсь досыта».
При самом первом взгляде на Киев делается понятно, почему святые отшельники нашей земли
избирали именно это
место для перехода с него в высшие обители.
Мирович. То-то, к несчастью, вы очень заботитесь и думаете обо мне: вы были так добры, что приискали даже мне
место в компании «Беллы», чтобы спровадить таким образом меня в Америку. Управляющий ваш по ошибке хлопочет засадить меня в тюрьму и устроить там мне бесплатное помещение; на это я вам, милостивый государь, скажу, что порядочные люди подобных подлых путей не
избирают, и если возвращают себе жен, так пулей или шпагой.
Избрали ли вы
место служения, где бы вы приносили пользу своему ближнему?
И как умно, что выбор совестного судьи зависит от дворянства, которое
избирает обыкновенно на это
место того, на кого падает всеобщий голос, как на человеколюбивого и бескорыстнейшего человека.